Интервью

Ярослав АстаховИНТЕРВЬЮ С ЯРОСЛАВОМ АСТАХОВЫМ
- Для начала расскажите немного о себе.
- Терпеть этого не могу! (Смеется.) Когда родился… чего закончил… читателю это надо? Нормальному, я считаю, по фигу. Ведь он же не эстрадный фанат. Ладно бы еще я был какая-нибудь мертвая знаменитость, экспонат музейный…
- А что ж тогда, Вы считаете, было б интересно читателю?
- Кредо. Что представляет собой писатель, как таковой. Именно как писатель. То есть: как строятся у него отношения со Словом. Ну, в крайнем случае, когда у него отношения с Ним начались, может быть.
- Позвольте поймать на слове. Когда же они начались у Вас?
- Похоже, что в четырнадцать лет. Поскольку тогда впервые было написано мною стихотворение, а не что-то в рифму. Случилось это в Новогоднюю Ночь:
И свечей огоньки,
как улыбки усталые;
И бегут пузырьки,
блещут кубки хрустальные;
И не спать и не врать
В эту ночь нам не хочется…
Нужно что-то понять –
И прозренье не кончится!
- Ничего себе! Не каждый мог бы подобное написать в четырнадцать. Но Вы ведь больше известны как автор прозы, чем как поэт?
- Публиковал и то, и другое. Горжусь, например, что в «Смене» в 1999 (№8) было напечатан среди других моих стихов тот, где утверждается святость Государя Николая II. Тогда еще о ней спорили. До официального признания Церковью далеко было… Но большинство моих текстов, да, это проза. Четыре книги вышло в издательстве «Альва-Первая», плюс повести и рассказы публиковал в сборниках и в периодике начиная с 1996 года. Возможно, мне бы и хотелось больше писать стихов, но чаще приходит проза.
- Приходит?
- Да, это будет самое точное слово. Как если ты сидишь на поляне в глухом лесу, неподвижно и долго, смотришь… И на поляну эту приходят разные звери, милые или страшные. Или странные. Они живут своей жизнью. Твое сознание видит и, слава Богу, способно это все как-то фотографировать. То есть, запечатлевать в виде предопределенных заранее произведений всю эту жизнь.
- Предопределенных заранее?
- Да. Я не успокоюсь, пока не поставлю последнюю запятую в точном соответствием с предопределением. Я иногда возвращаюсь к работам десятилетней давности, когда понимаю вдруг, что вот сейчас почувствовал то послание чуть более точно.
- Послание?
- Да, у меня постоянно такое чувство, что через меня что-то передается. Подчас и не всегда понятное мне. Но только всегда имеются точные инструкции, как именно должны расположиться слова. И вообще какие слова должны быть использованы. Как только я понимаю, что, наконец, исполнил эти инструкции вполне в точности, я успокаиваюсь. И ничего уже больше не переделываю.
- А как же Ваш роман «Крушение Лабиринта»? Одни в нем видят авантюрный роман, а другие – загримированную под художественную литературу новую философию. Вы согласитесь, ежели это первое, то его надо было выдумать. А если вдруг и вправду второе, то – глубоко продумать. Так неужели ни то, ни другое на практике при создании Вами произведения этого не имело места?
- Я просто видел действительно некий Лабиринт и его описывал. Последовательно, по мере того, как передо мной развертывались его разветвления, тупики, каверны и перепутья. Верите или нет, а я сначала и близко не представлял, чем кончится это все. Наверное, потому в этом тексте присутствуют и места, которые меня самого пугают. (Смеется…) Но вот, когда все закончилось, и я перечитал от начала, то многое узнал тогда для себя и о прошлом, и о богах, и о людях… и о Всевышнем Боге.
- Ну, что же, будем надеяться, что и другие узнают это, коли Вы правильно донесли весть.
- Да, некоторые читатели пишут мне, и я чувствую, что они тоже узнали нечто, которое им пригодится для жизни.
- А можно ли сказать это и по поводу остальных Ваших произведений?
- Надеюсь, можно. Иначе б их не писал. Но судить читателям, разумеется.
———————————————————————————————
Лада Виольева, редактор лит. отдела ИД «Альва-Первая» 06.02.2008

Leave a comment

ЗАПОЛНИТЕ КАПЧУ. ПОДТВЕРДИТЕ, ЧТО ВЫ НЕ РОБОТ!

*